Балашов. Краеведческий поиск

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Балашов. Краеведческий поиск » Вставай Страна Огромная » Балашов во времена гражданской войны.


Балашов во времена гражданской войны.

Сообщений 1 страница 20 из 281

1

Алексей "Шанхай" у нас в этом деле Профи!

0

2

Спасибо огромное!Сразу хочется отметить,что Балашовский уезд в 1918-1919 годах стал ареной противостояния сразу трех враждебных сил-частей Красной армии, Вооруженных сил Юга России(ВСЮР)(т.е. белое движение) и так называемых "зеленых" повстанцев. Кроме того,с нашим городом связано имя Ф.К. Миронова(именно у нас его судили),погиб в боях под Балашовом Сиверс, Л.Д. Троцкий посещал наш город с целью ознакомления с положением на фронте и агитацией красноармейцев(кстати у нас на него было совершено покушение,правда неудачно). Копатели со мной согласятся,что гильзы от мосинки в Балашовском районе можно найти в любом месте. Все это показывает размах боевых действий. Обо всем этом и еще много о чем я и собираюсь писать в этой теме. Задавайте вопросы!буду очень рад на них ответить.постепенно буду выкладывать статьи по теме. Фотографии находок также будут присутствовать(главное все отфоткать). Если есть предметы на опознание-выкладывайте!ну вот как то так и будем работать.
P.S. Отдельное спасибо за название раздела!лучшего и не придумаешь! :cool:

+1

3

А для начала я выложу несколько схем по нашему южному фронту.шоб понятней было.http://uploads.ru/t/x/T/H/xTHv3.gif
http://uploads.ru/t/M/i/3/Mi3oJ.gif
http://uploads.ru/t/p/0/Z/p0ZsH.jpg

0

4

Начнем повествование с событий,предшествовавших Гражданской войне и,собственно говоря,бывших ее колыбелью. А именно с 1917 года. Как и в большинстве провинциальных городков,год этот шел довольно мирно,и две революции,Февральская и Октябрьская, будоражили население в основном сменой форм власти и трудностями в торговле,ростом цен и закрытием ряда предприятий. В таких условиях активизировалась деятельность политических партий в Балашове. Небольшая фракция большевиков боролась с более сильными меньшевиками и эсерами. Балашовским Советом руководил тогда социал-демократ Малашин.При нем город жил довольно неплохо,сохранилась большая часть предприятий,культурные мероприятия проводились довольно часто,работали по плану образовательные учереждения. Однако характер Малашина оказался слишком мягким для периода бурь и потрясений. Почти сразу после Октябрьской революции он уходит по собственному желанию. На его место приходит большевик Василий Тараканов(в должности Председателя Совета депутатов). При нем в уезде создаются первые добровольные формирования Красной Гвардии,которые,кстати сразу же вступили в конфликт с Союзом фронтовиков,который не остался в долгу. Например в селе Безлесном Балашовского уезда,фронтовики,располагавшие оружием,разоружили и частью истребили местную красную гвардию. На их усмирение бросили отряд из Балашова,который успешно справился со своей задачей. В деревнях идут захваты земли у помещиков,в связи с чем в Балашов вводится 2-я Оренбургская казачья дивизия,которую скоро отозвали.
Таково было положение уезда к началу 1918 года. Как видим,уже начинают прорисовываться первые социальные и политические противоречия,которые приведут впоследствии к кровавой бойне,называемой Гражданской войной.

Используемая литература:
В.В. Смотров, О.В. Смотров, Л.И. Кузеванов "Балашовское Прихоперье в годы испытаний: очерки истории и историографии"
А.Посадский "От Царицына до Сызрани: очерки Гражданской войны на Волге"

0

5

Леш А Почему Рвс Красноармеиском Называют Незнаеш Часом.

0

6

хммм....ну у нас много чего красным обозвали...но так сразу не отвечу.

0

7

Вродь как говаривали будто там комиссариат был какой то.

0

8

Да Лех ты прав. Можно сказать что без отголосков гражданки не обходится ни один поиск. Причем как я понимаю судя по экономическому развитию России на начало ХХ века у нас существовало уууйма хуторков и деревень. Буквально за два сезона лично мной было найдено около десятка никому не известных поселений, причем  их не на одной карте нет вообще. Расскажу немного о закономерностях по находкам.
Многие находки подтверждают их временной интервал существования. Это соответственно главный датирующий фактор монеты. 90 процентов всех монет составляют монетит Алекс 3, Николай 2 и ранние советы.
Практически вся земля усыпана плотным ковром из гильз Бердана, Моси, нагана, и т.д. Плюс шрапнель и поески от стаканов. Причем все предметы быта и обихода именно начала ХХ века. Уже с первых махов и по металлоломусору видно что это за место. И еще одно, в 95 процентов случаев, поселения горели. А прекратили они свое существование наверно во времена когда сгоняли в колхозы в 30 годах. Потому что монеток позднее 30 годов там попросту нет.
Глядя на твои планы я теперь понимаю отчего у нас ковер из гражданки. Ммммда .... :whistle:

+1

9

Сам однажды набредал на места,где копать невозможно.просто действительно ковер!по воспоминаниям то место 6 раз из рук в руки переходило.а после боев весь лес оказался трупами завален.что там творилось-кошмар.и по находкам это видно.

0

10

Вот вот картошку копают и собирают военную мелочугу.

0

11

Коль заговорили мы о находках,выложу как и обещал фото. Сразу хочу предупредить,что патроны все выхолощенные,т.е. ни под одну статью не попадают(как и все остальное).http://uploads.ru/t/q/k/W/qkWrt.jpg
Самые частые находки по гражданке:куча гильз,шрапнель,пули от Моси,снарядный поясок.http://uploads.ru/t/m/d/w/mdw8D.jpg
Штык от винтовки Мосина. В удачном месте можно собрать несколько штук.http://uploads.ru/t/y/P/D/yPDfk.jpg
Частенько попадаются и боеприпасы. на фото-самый минимум(обоймы,патроны,взрыватель к гранате).встречал и гранаты и снаряды.но лучше с ними дел не иметь,для здоровья вредно.Еще раз говорю-ВСЕ НЕРАБОЧЕЕ!!!
http://uploads.ru/t/n/8/M/n8MJA.jpg
Что меня радует в гражданке,так это различие типов оружия. На фото:1ый ряд-гильзы от винтовок энфилда и маузера.2ой ряд- винтовка Гра, Мосин нового образца, Мосин старый, Спрингфилд. 3ий ряд-различные пули.http://uploads.ru/t/b/C/h/bCh7u.jpg
Ну и напоследок бляха РУЖД, конина и монета с зарубками.Левша говорит ими вшей гоняли. :D
Если у кого что-нибудь есть еще,выкладывайте пожалуйста!

0

12

Несколько сообщений из архивов:

№326
Письмо неизвестного корреспондента представителю Екатеринославского общинного совета И.М. Ротштейну о погроме в г. Балашове Саратовской губ. подразделениями ВСЮР
в июле 1919 г.
13 августа 1919 г.
г. Царицын
Сегодня явился ко мне студент-медик 5-го курса Саратовского университета Мельцер, — мобилизованный в Царицын 19—20 июля с.г., а 21 июля заболевший возвратным тифом, помещенный в госпиталь № 15 в Царицыне в д[оме] Репникова, теперь выздоравливающий после 2 приступов тифа, — и рассказал мне следующую] кошмарную историю, которой я под свежим впечатлением считаю своим долгом поделиться с Вами. Рассказ его настолько напоминает ужасы средневековья, крестовых походов, что я не решаюсь считать его за истину; полагаю, что в целом г. Мельцер преувеличивает, как сам переживший все ужасы, но если даже 1/10 часть его рассказа верна, то содрогнуться можно от всего происшедшего.
Дело было при вступлении Добрармии в Балашов в первый раз [1 июля]. Были схвачены все евреи в числе 65 чел. (целыми семьями) и посажены в тюрьму; несколько человек, в том числе женщины и девушки-гимназистки, были тут же солдатами убиты без всякого суда; разумеется, в тюрьме издевались, глумились и мучили. При оставлении [воинскими частями] Балашова несколько человек, заболевших тифом (в том числе отец Мельцера — старик), оставлены в Балашове и, по словам есаула Маркова, расстреляны; остальные эвакуированы в Урюпинскую станицу и там помещены в грязную темную тюрьму. Там они до отъезда г-на Мельцера (который, как медик, вырвался из тюрьмы благодаря хлопотам какой-то женщины-врача) содержались; кормили полф[унтом] хлеба и гороховой похлебкой, работать заставляли по уборке улиц и чистке помойных ям под улюлюканье местных жителей-хулиганов. Белья не меняли. Спали здоровые и больные вповалку на голой земле. Среди арестованных имеется один 75-летний старик по фамилии Виник, его жена и еще 3 женщины. Всех ограбили, бьют прикладами и нагайками. У одного арестованного, портного Гевера, все лицо от побоев окровавлено. Там же были двое (фамилия одного Кранцельблюм, другого не помнит), бежавшие из германского плена и имеющие медали, полученные в германскую войну. Там же содержался некий Мальтер, прибалтийский немец, с крестами на шее, только потому, что он похож на еврея.
Комендантом станицы Урюпинской, распоряжением которого ожила средневековая тюрьма, состоит есаул Марков, полный титул которого таков: комендант штабс-квартиры 2-го Отдельного донского казачьего корпуса. Кроме этих 65 чел. (за освобождением студ[ента] Мельцера осталось 64), там же содержится 30 военнопленных, среди них и малолетние, насильно мобилизованные большевиками. Отец студ[ента] Мельцера Надотель Шлимович Мельцер, давнишний житель Балашова, был купцом, во время владычества большевиков был разорен и служил приказчиком в лавке кооператива, оставлен был, как сказано, в Балашове в больнице. При освобождении студ[ента] Мельцера из тюрьмы есаул Марков на вопрос, где отец, улыбаясь, сообщил ему, что отец расстрелян при эвакуации Балашова. Вот вкратце содержание двухчасового рассказа студ[ента] Мельцера. Наблюдая студ[ента] Мельцера все время, пока он рассказывал, мне временами казалось, что он
психически не вполне нормален, до того потрясло его все пережитое. Я уже сказал, что не решаюсь считать ВСЕ рассказанное студ[ентом] Мельцером правдой, но если даже и часть верна, то перед этим бледнеет то, что творилось в Царицыне. Почти все еврейские дома (за исключением не больше 10) были ограблены, причем грабили партии, приходившие одна за другой. Сапожник-беженец Юделевич, 60 лет, был вытащен с сыном-юношей из дома за то только, что, по мнению заказчика-солдата, просил дорого за починку сапог, и на дворе контрразведки был убит вместе с сыном, причем трупы были положительно исколоты штыками. Поручик Дубровский, живущий по Астраханской ул., [дом] № 6, был ранен в ногу (огнестрельный перелом голени) преследовавшими его казаками во главе с офицером только за то, что какому-то хулигану вздумалось указать на него, как на бывшего комиссара. Сапожник Меер Дрозник (Курская ул., [дом] № 47) был арестован на базаре также по доносу какого-то прохожего. Дрозник — старик 65-ти лет, неграмотный, плохо говорящий по-русски, беженец из Ков[енской] губ. Освобожден он был из тюрьмы только после усиленных хлопот. Есть, конечно, еще много случаев беспричинных и бессмысленных арестов невинных людей, но всех не перечтешь. Справедливость, впрочем, требует указать, что ограблены были не одни евреи, пострадали и русские дома, правда, немного. Примите меры, чтобы это не повторялось, по крайней мере в дальнейшем. Предстоит взятие Саратова с его большой еврейской общиной. Считаю долгом указать, что Царицын был взят Добрармией 17 июля, а первый приказ о строгом преследовании грабежей и насилий был опубликован 29 июля, когда фактически все уже было сделано.
Для урюпинских узников требуется, по словам студ[ента] Мельцера, немедленная помощь в виде белья, мыла, обуви и одеял, но как все это доставить, не знаю.
Студент Мельцер будет отправлен на средства, собранные здесь, в Кисловодск, для поправления здоровья (у него помимо тифа и легкие не в порядке).
Правда, не только Царицын, но и Балашов бледнеют, вероятно, перед Синельниковым и Лозовой, но в нашем мартирологе и эта страница должна быть отмечена.
Искренно уважающий Вас [Подпись отсутствует.]
ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 1. Д. 445. Л. 72-73. Копия.
№325
Запись рассказа свидетеля Эйдельмана представителю ОЗЕ для Евобщесткома о погроме в г. Балашове Саратовской губ. казачьими частями корпуса генерала К.К. Мамонтова в июле 1919 г.
[Сохранены все особенности документа как образца наивного письма.]

Не ранее марта 1921 г.
[Датируется по хронологии дела.]
Балашовский погром 20 июня 1919 г.
[Так в документе. События происходили в июле 1919 г.]
Тихо по улицам никого не видно стою под крышей видно как красноармия отступает сразу начинается оружейная стрельба видно на [реке] Хопре около электрической станции и мельницы «Арзамасуева» вдруг громаднейший взрыв выбило стекол со всех домах городах крик народа Ратуйте бегут на лошадей санитары с Земской больницы народ много раненых с стекол бегут толпами в больницу по направление Саратовской ул. едет команда с по-лиметом видно как на элеваторе устраивается вдруг пулеметная стрельба стрельба продолжилась до 8 час. вечера, потом затихло тревожный гудок ровно в 6 час. утра гудок гудел до 7 час. утра все в погребах сидим и разговариваем тревожно детишки плачут тихо на улице уже светло команда красноармейцев едут на Хоперском бетонном мосте вдруг выстрел лошади бегут около Военного Комиссариата появился видно казак но без погонов стал ногами на лошадь вынимает саблю Раз вверх два раза в сторону в минутный срок целый отряд казаков револьверами на готово пиками бегут по городу за ним еще два отряда в городе показался народ. Буржуазия надета в праздничном встречает хлебом-солью минут через 20 я вышел на улицу собирается толпа Буржуазии начинают рассказывать про красных об издевательств красных об отобрании своего имущество вдруг начался разговор о «жидах» одна дама видно из Буржуазии мадам Богатырева рассказывает что Комиссар Кочневный был жид отобрал что у них было другая о своем мануфактурном магазине потом начались вопросы Где жиды живут показывают на большой дом на углу Московской и Разъезжей, вот здесь все жиды живут весь дом они загрязнили я стою и слушаю но конечно меня не узнать что я еврей а в этом доме Давыдова и я живу когда показали на наш дом я забегаю во двор забегал в погреб где сидели жильцы нашего дома человек 50 и предложил им чтобы было тише ибо к нам идут казаки в погребе тихо сидят и в сердцах боятся, видно что лошади топтаются на нашем дворе с криком жиды выходите ибо соравно найдем и застрелим слушаем все сидят как предсмертные в это время во дворе служил у парикмахера еврея Военнопленный Австриец Австриец выбегает казаки с криком вот жид Австриец подошел к ним и разяснил что он не жид а Военно-пленный Австриец его слова подтвердила одна жена офицера который жил рядом с нами и они его не трогали а начали с ним вопрос снимать где жиды этого дома, он ответил что жиды все попрятались где-то в погребе на Саратовской улице в аптекарском магазине, хотя верно сидели там пред приходом казаков но потом Аптекарь Эльсон велел уйти все выбегли со двора и пустились на Саратовской ул меня высылают из погреба разведчиком я тихо вышел на улице фуражка лежит у меня на голове для того чтобы не узнали знакомые ребята вижу ведут по Везжей [Так в документе; следует: Разъезжей.] улице евреев. 8 чел. избитых кров во всех один подвязан к хвосту лошади лошадь бегает. он веревкой по улице катает. Бородатому еврею эйдут всю дорогу бьют плетками небывалый крик Застреляйте нам рвут с себя одежды, у молодого еврейчика ходившей в хорошем костюме сняли костюм и сапоги эйдут в подштанниках Стали на Чечеренской ул народ толпа начинают спрашивать кто был этот вы видели как он у нас стрелял один мужик ответ дает что ты товарищ, услышав товарищ они бросились к этому мужику ты что товарищ те пора умреть а он называет товарищам и начали плетками по лицо, потом начали к мужику ты что хотел говорить говори мужик в ответ хоть убейте моя совесть не дозволит сказать что этот старый бородатый еврей не может стрелять и не коммунист, ты что наверно он дал тебе что он награбил у наших русских ты что зачитник жидов эйдем суда мужик подходить получил плеток пять потом начали издевательства над этими 8 евреев. 1-му положили лицом к земле и все казаки человек 10 ехали на ним кров течет как не с человека а с коровы крик его Ратуйте даже вольная публика плакала и разбеглась и начали просить, чтобы их лучше так застреляли поднимают его с земли от лютой жаркой крови лицо не видно саблю в голову с криком бей жидов спасай Россию один казак взял за ногами другой за голову отвезли и бросили около мельницы, остальные сем человек стоят предсмертные один упал в бессознании и кончился взяли казаки отрубили руку и бросили взялись за третьяго с лошади подняли его на волосы, вырвали руками половину, голову окончился бросили четвертого старый еврей черной бородкой взяли саблей отрезали бородку тебя-то мы живым закопаем отвезли к мосту три человека остальных велели бегать начали бегать думая домой на дороге Бандиты тремя выстрелами кончили несчастных, окончили на Чечеренской улице поехали с кровью приезжает полк уже 1 час дня видно, золотопогонников целый гибель поют песнь трупы по улицам валяются прихожу домой, т.е. в погреб начинаю рассказывать плачут, дети шепчивут. я выхожу с погреба обратно. хочу бегать что слышно с моим дядюшком, который живет на Ильинской улице д 17 вижу стоит там толпа мальчишки крестяне крестянки и много др тащат дядюшкин подушек перин пальто сапоги и одежды денег, их я никого не вижу вдруг народ бежит я интересуюсь посмотрет вывезли двух братьев живущих у моего дяди братья Туркеничи мальчишки 16 лет и 17 лет. кров на лицо, больше пока никого не вижу, потом вывезли одного портного и вижу вывезли и дядюшки и дочерей и сын разбитые кров течет бежит за ними и маленький Ребенок 6 лет дядюшкин дочеров ведут их по Хоперской улице я уже думаю что как раз на Чечеренской хожу как предсмертный сам. но все-таки я стараюсь эйти следом чтобы хотя узнать взять их на могилу подвезли их к номерам России, на Хоперской улице вижу там флаг трехцветный и потом Комендант двор большой завезли на дворе там и стоит, врач Цехнович надетый в погонах тоже так сам желтый Цехнович начал просить кого-то с погонами это был комендант Мордвинцев и вижу отпустила дочерей с ребенком. выходят я конечно в сторону для того чтобы не заметили меня, эй-дут по улице и плачут я подхожу кним они мне говорят что Комендант говорил что их не застрелять а отвезут в тюрьму до допроса я уже успокаивался и ухожу домой узнать что тама делается прохожу Саратовской улице вижу везут семью из 9 человек Ваксалия знакомые как раз с Двинска разбитые кров течет, везут по направление к тюрьме, прохожу и Хоперскую улицу вижу зайшли в дом где была общежитие евреев беженцев хожу следом и за ними сидит во двор старый еврей держит на руках годового ребенка немного слепой и играется с ней конечно еще такой который не развит. Криком Жид Жид Жид поймали жида Комиссара бить бить, и начали плетками по этому старому еврею маленькому ребенку за ногами в стену, и окончился и его вывезли на улицу и не дождя минуты с Револьвера застрелили Тащут с этого дома постели саблями разрывают вдруг вывезли где-то с сарая еврея на одной ноге дровосек известный старик лет 60. Вывезли подвезли к номерам «метро-поля». на низ публика много светлый красивый день народу много в храбрости дельцы показали и застрелили этого кривого еврея около гостиницы, я конечною слезами на глазах думаю не лучше себе самому кончиться, прихожу домой вижу а тама толпа стоит тащат с погребов одежду наших пока никого не вижу вдруг я вижу что там принимают участие и погонники. уже 8 час. вечера слышится тривожный гудок, а они все еще на нашем дворе тащут. гудок все больше и больше началась стрельба они сейчас же на Лошадях и начали бегать оставляя награбленное на произволь судьбы появился на мосте Бронированный поезд стрельба эйдет темно вечером в городе уж никого нет. сидят в погребе все вещи на дворе, я взял закрыл двор сел на крыльцо и упал как в бессознание утром в 8 час. страшная орудейная стрельба появились Красные части в улице немного как радостно но не могу забыть издевательства куда не косну все у меня на глазах показывается вчерашние чудеса будто мне думается вот они эйдут и никогда меня из ума не выходят замученные жертвы несчастья, стариков и маленьких детей никогда не забуду о ребенке который был убит головой к стенке будьте прокляты мировые бандиты.
Эйдельман
№324
Из сообщения уполномоченных ОЗЕ о погромах в г. Балашове Саратовской губ. казачьими частями корпуса — генерала К.К. Мамонтова в июле 1919 г.
Декабрь 1919 г.
[Датируется по выходу Бюллетеня.]
Из Бюллетеня ОРТ, № 3, декабрь 1919 г.
Дважды казацкие отряды входили в Балашов: 1 и 14 июля, и оба раза [отряды] учинили погром над евреями.
Еврейское население города Балашова состояло приблизительно из 300 семейств на общее число населения в 35—40 тыс. жителей, так что евреев приходилось разыскивать, и казаки, входя в город, первым долгом осведомлялись: «Где проживают евреи?» Уличные мальчишки им это указывали, и началась зверская расправа. Погром произошел не без ведома и согласия командного состава. На это указывают следующие факты: 1) Во время погрома был расклеен по городу приказ за подписью генерала Абрагамова, в котором армия призывалась к борьбе с «жидовскими комиссарами» и коммунистами. Фраза «жидовские комиссары» повторялась очень часто на разные лады. 2) Когда привезли первую партию арестованных, ротный командир распорядился: «Евреи — вперед» вышло несколько еврейских семейств — мужчины, женщины, старики и дети. Командир обратился к ним со следующими словами: «Ваши братья евреи пролили на Дону кровь наших братьев, теперь вы за них поплатитесь. Вперед, к мосту». Это было местом пытки и казни. Младший командный состав лично участвовал в погроме. Среди банд громил и убийц были также урядники. Число убитых точно не установлено. Насчитывают приблизительно 50 жертв. Многим удалось спасти жизнь выкупом, а других спасло вмешательство христианского населения. Спасшиеся вернулись избитыми, окровавленными и раздетыми почти донага или в одном нижнем белье. Арестованы и увезены казаками свыше 80 человек, участь которых не известна.
Ограблены все еврейские квартиры, почти без исключения. Казаки ходили группами по улицам разыскивать еврейские квартиры. Одна группа, бывало, входит [Возможно — выходит], а другая вслед за ней заходит. Первая забирает деньги и все более ценное, а следующие уже довольствовались остатками, снимая даже занавески. Все, что они не могли забрать, раздавалось тут же толпе или уничтожалось. Попадавшихся под руку евреев били жестоко и беспощадно

ВОТ ТУТА

0

13

Из мемуаров Л.Зильбера "Записки военного врача"

Я проснулся, когда только что начинало светать. Где-то бухали орудия. По-видимому, всю ночь шел дождь. Почти все воинские части переправились на тот берег. Оставалось десяток подвод с какими-то хозяйственными грузами. Когда паром с нашими подводами пристал к берегу, уже было совсем светло. Мы погнали лошадей возможно быстрее. Связь со штабом была потеряна, и мы двигались в общем потоке отступающих частей. Противник нас не беспокоил.
Штаб армии остановился в городе Балашове, и мы добрались туда без особых трудностей. Через несколько дней меня вызвали в штаб армии и предложили поехать за тяжело заболевшим командующим фронтом против зеленых тов. Белобородо-вым. Среди отрядов, воевавших тогда с Красной Армией и руководимых разными «атаманами», были и «зеленые», которые воевали и с красными и с белыми и причиняли нам немалые затруднения. Бои с зелеными шли в 60—70 километрах от Балашова. Мне дали машину с шофером и двумя стрелками, пулемет каждому, в том числе и мне, роздали гранаты, винтовки, наганы. Было неизвестно, свободна ли на всем протяжении дорога до повстанческого фронта. Приказ был — прорваться во что бы то ни стало и обязательно привезти Белобородова. Дорога оказалась свободной, и только раза два нас издалека обстреляли неизвестные разъезды.
Белобородов оказался тяжело болен — возвратный тиф с очень высокой температурой. Он был в сознании, отдавал четкие распоряжения своему заместителю. Уже лежа на носилках, повторил:
— Никакой пощады.
Обратно мы доехали без приключений.
В плену у белых
Отступление наших войск из Балашова было очень поспешным. На станции скопилось много эшелонов со снарядами, продовольствием, ранеными. Наши две теплушки прицепили к сборному поезду, в состав которого входили вагоны и платформы, груженные различным военным имуществом. Тщетно я старался найти начальника нашего эшелона. Поезда отправлялись один за другим, но у нашего эшелона не было паровоза. Михайлова и Петрова были в нашей теплушке. Накануне вечером Борис сказал мне, что белые обходят нас с правого фланга, что у них значительно превосходящие силы и положение наших войск тяжелое. Ждали одну из отступающих бригад, которая обеспечила бы защиту Балашова, но ее до сих пор нет и связь с ней потеряна. Вероятно, эта бригада отрезана от нас и, может быть, окружена. Борис просил меня позаботиться о его жене и жене Петрова. Штаб должен был эвакуироваться рано утром. Однако время приближалось к полудню, а наш состав продолжал стоять без паровоза. Артиллерийская канонада, которая слышалась с утра, заметно усилилась, стала слышна ружейная и пулеметная трескотня. Все эти звуки «неслись откуда-то с запада.
Вместе с одним из лекпомов я пошел в депо, чтобы еще раз попытаться достать паровоз. Никто не встретился нам по дороге. Перед депо стоял под парами паровоз с тендером, наполненным углем, но никого на нем не было. В депо мы увидели несколько паровозов, но они были безжизненны: ни одного человека не было видно.
Когда мы пошли обратно, я подумал, что, может быть, можно использовать паровоз, стоявший под парами. Из трубы шел дым, слышно было какое-то шипение, он явно подавал признаки жизни. Но ни я, ни мой лекпом никогда не только не управляли паровозом, но и не были на нем. Мы залезли на паровоз и начали осторожно пробовать различные рычаги, паровоз зашипел и двинулся, но не в ту сторону, в которую было нужно!
Из уроков физики в гимназии я знал, конечно, принцип действия паровоза и помнил, что существует какая-то кулиса, от положения которой зависит движение паровоза вперед или назад.
Где же эта чертова кулиса? Была дорога каждая минута: Наконец мы нашли кулису и паровоз двинулся вперед. Пришлось маневрировать и переводить стрелки, но все же мы подогнали паровоз к нашему соста-. ву, стукнувшись об него так, что все в наших теплушках попадало, а аптека сильно пострадала. Санитары набросили крюки, соединяющие паровоз с вагонами, и состав тронулся вперед. К сожалению, ехали мы всего несколько минут. Примерно в 2— 3 километрах от станции, путь оказался взорванным. Оставалось одно — уходить пешком. Меня очень беспокоили чемоданы Михайлова и Петрова: в них могли быть материалы, полезные противнику. Куда их девать? Тащить с собой было невозможно, они были очень тяжелые. Если же оставить их в вагоне или бросить в поле, они обязательно попали бы в руки белых. Кроме того, приказ, который был мной получен утром, предлагал следовать с эшелоном до Тамбова, и уйти, бросив все казенное имущество, было бы прямым «арушением приказа.
Перестрелка к этому времени совсем-стихла. Решили вернуться на вокзал и примкнуть к какой-либо нашей отступающей части. Полагая, что мы будем эвакуироваться по железной дороге, я не запасся картой и не знал, какая дорога еще осталась свободной. Когда мы подъезжали к станции, еще издали было видно, что грабят один из оставшихся эшелонов. На плечах-выносили мешки, вероятно с мукой или. крупой, и тащили куда-то к городу. Меня поразило, что большинство этих грабителей были женщины. Никакой охраны не было видно. Мы остановились невдалеке от вокзала.
Через несколько минут кто-то открыл двери вагона с противоположной стороны-, и мы увидели несколько солдат. Сначала я не разобрал, кто это, показалось, что красноармейцы, но на фуражках были нашиты полоски из белой ткани и на них карандашом написано: «С нами Бог».
—        Какая часть? — Я чуть толкнул Наталью Васильевну, которая оказалась рядом.
Наталья Васильевна быстро ответила:
—        Околоток и аптека.
—        А спирт в аптеке есть?
—        Как не быть? Есть, конечно.
—        А ну гони сюда!
Двое солдат влезли в теплушку и стали вскрывать ящики.
—        Подождите, я дам сама, -что есть.
Наталья Васильевна вместе с лекпомом
'вскрыла ящик и вынула две небольшие бутыли спирту.
В вагон влез третий солдат. Он скользнул взглядом по всем бывшим в вагоне.
—        Комиссары есть? Жиды есть?
—        Да нет у нас таких. — Наталья Ва-
. сильевна смотрела ему прямо в глаза. —Вот берите спирт.
Они взяли бутыли и вышли.Так мы попали в плен к белым.
На станции бродили отдельные группы белых солдат, иногда проходил офицер. Меня удивил жалкий вид их одежды. Некоторые офицеры были в гимнастерках из мешковины, и погоны были нарисованы карандашом.
Никто нами не интересовался.
Кроме чемоданов Михайлова и Петрова, меня беспокоило еще оружие, которое было у нас в вагоне.
Я с юных лет любил оружие. У отца был револьвер и старинные дуэльные пистолеты, шашка, шпаги, рапиры. Все это в мальчишеском возрасте доставляло много удовольствий, хотя никогда в заряженном виде оружие отец не давал. Во время Февральской революции я набрал себе много оружия, а на фронт взял с собой великолепный браунинг «московской столичной полиции». За короткое пребывание на фронте я стал собирать гранаты. У меня были и наши «бутылки» и французские «апельсины». В околотке гранаты уж никак не полагалось иметь, и необходимо было от них избавиться. Наталья Васильевна выносила их понемногу и бросала в уборную при вокзале. Взрывные капсюли я вынимал и клал в нагрудный карман гимнастерки, собираясь бросить их в какую-нибудь бочку или бассейн с водой. Но я забыл об этом и несколько дней ходил, рискуя «взорваться» при случайном ударе.
Мы решили остаться в вагоне, чтобы вечером спрятать или уничтожить бумаги, которые могли быть в чемодане Михайлова и Петрова.
Через некоторое время я увидел группу военных, человек 10, которая шла по направлению к вокзалу. Во главе шел генеральского вида человек с большой бородой. Все были без погон. Я вылез из вагона и пошел по направлению к этой группе. Когда я подходил к ним, я услышал:
—        Лев Александрович! Ты как сюда попал?
Оказалось, это врачи 8-го врачебно-питательного поезда (так, кажется, он назывался) и санитарного поезда, попавшие в плен вместе со своими составами, идут, как они сказали, «представляться новому начальству». Среди них оказался и мой товарищ по медицинскому факультету, кончивший вместе со мной. К сожалению, я забыл его фамилию и буду называть его Нестеровым. Он был главным врачом санитарного поезда. Генеральского вида человек оказался инспектором Красного Креста, только вчера прибывшим в Балашов для ревизии врачебно-питательного поезда. Они предложили мне присоединиться к их группе.
У меня, однако, были другие планы. Я помнил о том, что, по словам Михайлова, к Балашову должна подойти наша бригада, и надеялся ее дождаться. Если этого не случится, я думал о возможности как-нибудь прорваться к своим, полагая, что белых остановят где-либо недалеко от Балашова. Но необходимо было скрыться хотя бы на несколько дней и скрыть сестер.
Мы немного отстали с Нестеровым от всей группы, и я попросил его взять к себе в поезд моих медсестер, зачислив их приказом задним числом и под другими фамилиями, а также взять в поезд лекпомов и санитаров.
Я мало знал Нестерова в студенческие годы, не больше чем большинство сокурсников. Но дух товарищества был тогда столь крепким, что мысль о том, что он может предать нас белым, даже не шевельнулась у меня в мозгу. И я не ошибся. Он только спросил:
—        А они у тебя действительно сестры?
—        Да, конечно, но, понимаешь, они жены наших командиров, и это может осложнить их положение.
—        Ну, а что же ты решаешь делать?
—        Я подожду, может быть, ты дашь мне возможность остаться на пару дней в твоем поезде в вагоне с ранеными.
Нестеров промолчал.
—        Без регистрации, с завтрашнего дня, ты можешь и не знать об этом.
—        Ладно, но если что обнаружится, я ничего не знаю.
— Спасибо.
На ходу пожал ему руку и пошел в свою теплушку.
Уже смеркалось. На станции появилось много пьяных солдат. Оказалось, что белые захватили цистерну со спиртом (а может быть, наши ее нарочно оставили), и началось повальное пьянство. Но нам это было на руку. Мои лекпомы нацепили на фуражки белые тряпочки, написав на них «С нами Бог», и перенесли свои вещи и наиболее ценное из аптеки в последний вагон санитарного поезда. В теплушке остались Наталья Васильевна и я. Первым делом мы посмотрели, что было в чемоданах. В них оказалось много всяких бумаг: служебные бланки, копии некоторых распоряжений. Было почти темно, зажигать свет не хотелось, чтобы не привлекать внимания, разобраться в этой груде было явно невозможно. Необходимо было все уничтожить. Но как? Выносить было опасно. Любой встречный солдат мог поинтересоваться, что за пакет или пакеты мы несем, и тогда все открылось бы. Спрятать? Я оглянулся кругом и вдруг увидел самовар. Он служил нам в околотке в качестве бака для кипяченой воды, довольно большой и пузатый.
Почти полночи мы жгли в этом самоваре, задыхаясь от дыма, содержимое чемоданов. Время от времени, когда пепла в трубе накапливалось много, сжигание прерывали, вытряхивали пепел и вновь жгли. Когда все было уничтожено и пепел небольшими горстками развеян подальше от вагона, стало немного спокойнее.
На следующее утро Наталья Васильевна перекочевала в поезд. Я взял с собой одного из санитаров, на фуражке которого была страхующая белая тряпочка, и пошел в город. Я хотел зайти к одному адвокату, в семье которого жил Михайлов в течение недолгого времени нашего пребывания в Балашове. И муж и жена производили впечатление очень милых и вполне советских людей.
Перед домом был палисадник. Когда мы вошли в него, навстречу нам из парадной выбежала девочка лет шести, дочка адвоката. Я поздоровался с ней, и она тут же мне сказала:
— А у нас офицеры.
Это нас никак не устраивало, и мы вернулись на вокзал.
Я перевязал себе здоровую руку и остался в вагоне с ранеными.
Наши лекпомы сказали мне, что они видели белую газету, в которой сообщалось о взятии Балашова, о наступлении на Тамбов и о том, что взят в плен и расстрелян член реввоенсовета 9-й армии Михайлов. Я просил ничего не говорить Наталье Васильевне.
К счастью, это оказалось неправдой.
На следующий день выяснилось, что в поезде оставаться нельзя. Я вошел в вагон к Нестерову и застал у него средних лет врача в погонах и с врачебным знаком царского времени (двуглавый орел и внизу чаша со змеями). Оказалось, это корпусный врач, который приехал принимать поезд.
Нестерову ничего не оставалось, как представить меня.
—        Когда кончали университет? Какой? Какая специальность?
Я ответил, сказал, что бактериолог (будучи на 5-м курсе медфака, я кончил специальные бактериологические курсы в Институте Блументаля).
—        Вот и великолепно, нам как раз нужны бактериологи. Бактериологическая лаборатория у нас в Новочеркасске, на днях мы вас туда отправим.
Что было делать? Ясно, что в поезде оставаться дольше было невозможно.
Наталья Васильевна узнала за это время адрес одной семьи, где и отец и сын служили в Красной Армии. Может быть, там нас приютят?
Мы прошли через весь город, избегая, однако, центральных улиц, никто нас не остановил, хотя мы встречали военных. Может быть, сестринская форма Натальи Васильевны страховала от опасного любопытства.
Когда мы подошли к домику по указанному адресу, он оказался запертым. Никого не было видно. Прождали часа два на скамейке за домом, никто не пришел. По-видимому, хозяйка сочла за благо куда-нибудь спрятаться, боясь репрессий. Мы пошли обратно, тщетно пытаясь придумать способ как-нибудь скрыться. Я решил, что единственная возможность — это зацепиться за эвакопункт, который белые, вероятно, не будут эвакуировать в тыл, по меньшей мере немедленно. Начальника эвакопункта я встречал раза два во время пребывания в Балашове, и он казался приятным человеком. Может быть, он поможет.
Однако все произошло совсем иначе.
Когда мы тронулись в обратный путь, стала слышна артиллерийская канонада. Она становилась все более интенсивной, и когда мы подошли к эвакопункту, к ней присоединилась сильная пулеметная и. ружейная трескотня. Все это неслось откуда-то с южной стороны. Только мы вошли в здание, как увидели шедшего навстречу начальника эвакопункта. У него в руках был небольшой чемоданчик.
—        Вы  куда,  доктор?   Что вам здесь нужно? Немедленно отправляйтесь вместе со мной. Санитарный поезд сейчас эвакуи руется.
—        Мы хотели навестить наших раненых, которые вчера были сюда доставлены, —пытался я задержаться.
—        Никаких раненых! Немедленно идите со мной, и сестра, конечно. Начальник очень  торопился,   почти бежал. Я делал вид, что прихрамываю.
—        Не могу бежать,  очень натер ногу.
Вы идите, я догоню.
—        Нет, нет, со мной!
Вокзал обстреливался шрапнелью. Снаряды рвались повсюду. Разлетающиеся осколки наполняли воздух своеобразным звучанием. Один снаряд упал совсем близко от нас. Начальник побежал вдоль состава с товарными вагонами по направлению к санитарному поезду. Мы отстали, свернули на другие пути и забрались под товарный вагон, стоящий вместе с несколькими другими на самом крайнем пути железнодорожного полотна. Прошло 10—15 минут, огонь прекратился, и мы увидели, что к станции приближаются кавалеристы. Они так быстро проскакали мимо нас, что было невозможно распознать, кто же они. Я вспомнил, однако, что говорил мне Михайлов о бригаде, которая должна была подойти для обороны Балашова. Может быть, это была бригада, которую ждали. Так и оказалось.
Мы вылезли из-под нашего укрытия и с удивлением увидели, что санитарный поезд стоит на месте. Санитары сбросили крюки, соединяющие вагоны друг с другом, и паровоз увез всего несколько вагонов.
Петрова была цела и невредима, равно как и весь персонал поезда.
Я пошел в здание вокзала. На телеграфе уже были наши военные. Назвал себя, показал документы, просил связать меня с кем-нибудь из начальников. Штаб бригады расположился в доме недалеко от вокзала, и командир бригады быстро принял меня. Уже немолодой человек, бывший офицер царской армии, он сообщил мне малоутешительные вести. Бригада пробивается из окружения с тяжелыми боями. У белых громадное превосходство сил. Трудно сказать, удастся ли пробиться.
—        Деремся отчаянно. В составе бригады много добровольцев-казаков, московских и питерских рабочих.  Белые в плен наших бойцов не берут. Подумайте, доктор, стоит ли связывать вашу судьбу с нашей.

Разговор этот происходил под артиллерийскую канонаду в Малиновке, куда мы прорвались по дороге в Тамбов.
—        Подумайте, доктор, бои будут тяжелые и в бою вас  тоже в плен брать не будут.
—        Ну что же, от  судьбы, говорят, не уйдешь. Я прошу назначить меня в один из ваших полков. Ведь врачи вам, несомненно, нужны. Две сестры милосердия из моего околотка также просят вас о назначении. Был бы весьма обязан, если бы вы назначили всех троих в один и тот же полк. Фамилии сестер такие-то.
—        Врачи, конечно, нужны. Вот в Сердобском полку только один лекпом и больше никого из медиков нет. Если вы уж так хотите, я вас туда назначу.
Я поблагодарил и откланялся. Примерно через час к санитарному поезду подъехал верховой и передал мне письменный приказ, которым я назначался старшим врачом 204-го Сердобского полка, а Михайлова и Петрова — сестрами милосердия в околоток того же полка.
Околоток помещался в полуразрушенном каменном здании, примерно в километре от станции, совсем близко от железнодорожных путей. Я отправился туда, отрапортовал по телефону командиру полка о своем прибытии и получил разрешение ночевать в поезде, так как ночевать в околотке было негде. В распоряжении лекпома было два санитара. Условились, что он немедленно вызовет меня, если будет нужно, а пока я вернусь в поезд.
Утро следующего дня прошло тихо и спокойно. Среди медперсонала поезда было много разговоров о том, что делать. Большинство надеялось, что в случае отступления успеют эвакуировать поезд. Я убеждал многих присоединиться к бригаде. Но как бросить раненых? Попытки главного врача поезда получить какие-либо определенные указания не увенчались успехом. Перспектива встретиться с белыми в полевых условиях, видимо, никого не привлекала. Под вечер стала слышна артиллерийская канонада, а позже — пулеметная и ружейная трескотня. Сестры и я быстро собрались и побежали в околоток. Никто не пошел с нами, но нас завалили письмами. Мы бежали вдоль полотна, тропинка была еще видна. Когда пробежали с половину пути, стали свистеть пули. По-видимому, косынки сестер были видны в наступивших сумерках и по ним стреляли. Я сорвал с них косынки, и мы побежали дальше.
Прибежали мы поздно, в околотке уже никого не было. Что было делать? Куда идти? Со мной две женщины, за которых я отвечаю. Я понимал, что пробиваться наша бригада может только на север. Сориентировавшись по Полярной звезде, мы быстро пошли по дороге, ведущей в северном направлении. Через некоторое время нас нагнала телега. Я подбежал, к ней и просил крестьянина подвезти нас до ближайшей деревни. Вместо ответа он ударил меня так, что я упал, и погнал лошаденку. Быстро вскочив, я побежал изо всех сил, вскочил на ходу в телегу и попытался отнять вожжи. Завязалась борьба. Хотя крестьянину было уже под пятьдесят, но он оказался очень сильным, и под градом кулачных ударов я еле удержался в телеге. Совершенно озверев, я схватил его за горло. Что-то хрустнуло, он сразу весь обмяк, и я сбросил его с телеги. Сестры были далеко сзади, пришлось вернуться за ними. Быстро подхватив их на телегу, я погнал лошаденку вперед. Было совершенно темно и тихо. Только кузнечики стрекотали в траве да изредка были слышны птичьи голоса. Мы ехали так около часа. Лошаденка устала, вожжи и кнут не оказывали на нее никакого действия. Немного спустя стали слышны какие-то неопределенные звуки, не то постукивание, не то скрипение, потом далеко впереди вспыхнул маленький огонек и ту. же погас. Вскоре стало ясно — впереди идет обоз и люди. Кто же это — свои или белые?
Держась на некотором расстоянии от них, мы мучительно вслушивались в каждое долетавшее до нас слово. Наконец поймали «товарищ», еще раз, потом и еще раз. Значит, свои. Мы подъехали ближе. Оказалось, 204-й Сердобский полк. Лекпом сказал мне, что он послал ко мне санитара с приказом об отступлении, но санитар не вернулся. Они ждали меня до последнего и в конце концов подумали, что я, может быть, эвакуировался с поездом. Санитар так и пропал без вести. Командир полка сообщил мне малоприятные вещи. Он не был уверен, удастся ли прорваться в Тамбов. Белые все время пытаются обойти нас с флангов, предстоят тяжелые бои. И действительно, на следующий день напряженный бой длился много часов под селом Малиновкой. Легкораненых перевязывали и отправляли в строй или оставляли в околотке. Но что было делать с тяжелоранеными, которых нужно было срочно оперировать? Посоветовавшись с командиром, я после первичной обработки раны и перевязки укладывал их на подводы, и вместе с одним легкораненым они двигались по направлению к Тамбову с белым флагом на первой подводе. Им давалась записка, в которой удостоверялось, что «жидов, комиссаров и командиров» среди них нет.
Дважды, пока мы сами не пробились к Тамбову, мне пришлось отправлять подобные небольшие транспорты

ВОТ ТУТА

0

14

Из воспоминаний британского офицера "Прощание с Доном".

Поздно вечером по телеграфу пришли сообщения о тяжелых боях.
– Красные выбиты из Балашова, – сказали нам. – Это важный железнодорожный узел в пятидесяти милях к северо-востоку. К казакам присоединился большой отряд зеленых.
– Зеленых?
Мой информант пожал плечами:
– Это бандиты. Солдаты недовольные большевиками. Они дезертировали два месяца назад. И с тех пор бродят по лесам в районе Тамбова, ожидая нашего прихода. Они очень демократичны и отказываются вообще признавать офицеров, но к тому же ярые антибольшевики и полезный боевой материал.
Сидорин решил ехать к Балашову, чтобы встретиться с зелеными на следующий день, так что мы снова уложили вещи и под охраной бронепоезда прибыли туда примерно в 4 часа пополудни. Это была северная точка, которую достигли белые армии на Дону и на Волге, и с взятием Балашова весь район донского казачества и добрая часть Тамбовского района были очищены от красных.
На станции нас встретил конвой донских казаков 2-го корпуса, в основном в хаки, и подразделение зеленых под командой человека по фамилии Воронович, построившееся рядом с казаками. На зеленых практически не было формы вообще, они носили преимущественно крестьянскую одежду с клетчатыми шерстяными кепками или потертыми бараньими папахами, на которых был нашит крест из зеленой ткани. У них был простой зеленый флаг, и они выглядели крепкой и мощной группой солдат. После отъезда со станции на платформе был устроен короткий смотр, и перед зелеными с горячей речью выступил Сидорин, раздавший им для поднятия духа, для воодушевления на новые усилия ради нашего дела добрую толику наград. Однако их лояльность оказалась кратковременной. Они предпочли свою собственную компанию и скоро вернулись либо к большевикам, либо в леса, где могли попрятаться и безнаказанно грабить крестьян.
Среди всего прочего, что они оставили после себя в Балашове, был большой склад боеприпасов, прежде принадлежавший красным. В нем я обнаружил в большом количестве британские боеприпасы и военное снаряжение, возможно захваченное на Северном фронте либо бывшее частью материалов, поставленных нами русским в 1916 и 1917 гг.
Поблизости я также заметил 3-ю батарею гаубиц калибра 4,5, которая была укомплектована и обучена в Ростове и стала первой вооруженной британскими гаубицами батареей, появившейся на Донском фронте. Вероятно, она была наиболее успешной, а детонаторы мгновенного действия оказались открытием для офицеров, которые просили в будущем не присылать ничего другого. Наша упряжь доставляла им, однако, немало проблем, и у лошадей было очень много нарывов на спине и ссадин на загривках. Обильные поставки боеприпасов вызывали у них огромную радость, и русские утверждали, что теперь понимают все, что надо знать об этом оборудовании и снаряжении. К сожалению, они ежедневно теряли от тифа четыре-пять человек.
Мы поужинали в доме у одного дантиста. В отличие от некоторых виденных нами прежде домов этот не имел никаких признаков повреждений или следов оккупации.
– Я – еврей, – объяснил стоматолог. – Поэтому большевики меня не трогали.
Я очень устал и собирался заснуть, но тут заметил страшную суматоху, спешку снаружи, и едва успел раздеться в своей комнате, как в дверях появился Агаев вместе с переводчиком.
– Мы уезжаем, – заявил он.
– Прямо сейчас?
– Да. Генеральский поезд отходит через два часа. Под городом большевики пошли в контратаку. Мы ожидаем, что они в любой момент ворвутся в город.
Он отвернулся, когда я нагнулся за вещами и стал сбрасывать их в кучу. И действительно, два дня спустя большевики отвоевали город, но до этого казаки сумели вывезти значительное количество боеприпасов со склада и много сахара и белой муки.
Поспешный отход, когда все швыряли свои сумки, мешки в поезд в дикой давке, стал для меня еще одним ударом, потому что я надеялся на следующий день отправиться на передовую.

0

15

http://uploads.ru/t/F/d/S/FdSjb.jpg
Предметоы той эпохи действительно часто попадаются

0

16

Боцман,а что за предмет такой справа вверху,какой-то темный кругляк?разобрать не могу!

0

17

Пуговица от шинели

0

18

Наше повествование подходит к году 1918му. В январе в городе срочно начинает формироваться добровольческая Рабоче-крестьянская социалистическая армия(РКСА). Комиссаром назначается Тупальский Константин Алексеевич. Первые добровольцы несли караульную службу в городе, выезжали  в деревни и села для наведения порядка. В марте-апреле 1918 года на балашовской земле были созданы 2 отряда. Первый отряд РКСА отправляется на Уральский фронт 30 марта,а второй-на Царицынский фронт 16 апреля. Многие из тех добровольцев отдали свои жизни. Тем временем в Балашове назревала обстановка мятежа. Эсеры и меньшевики призывали к устранению Балашовского Совета. Для успокоения населения из Борисоглебска прибывают отряды железнодорожной боевой дружины, а со станции Поворино отряд во главе с комиссаром Ревкиным. Напряжение в Балашове вызывалось еще и тем,что по дороге через город следовали эшелоны с чехословаками. В начале апреля выступил есаул Дудаков. Он захватил станцию Урюпинскую,стал угрожать станциям Поворино и Борисоглебск. В подавлении этого восстания принимали участие два балашовских полка РКСА. Летом 1918 Балашов становится прифронтовым городом. Повсеместно создаются волостные и уездные комиссариаты. Первая мобилдизация была проведена в августе 1918. Например для рассказанской,свинухинской и инясевской волостей сборным пунктом стала Романовка. В это время в Балашове находился нарком России по военным делам Подвойский Николай Ильич. 9 августа он выступил на митинге перед балашовцами. В годы гражданской войны Подвойский одновременно возглавлял Высшую военную инспекцию. Поезд стоял на станции Балашов,охрану осуществляли матросы. При поездке на автомобиле в дивизию Киквидзе на Подвойского было осуществлено покушение, он получил ранение. По его указанию в городе создаются 3-й советский полк и 1-ый запасной полк. Фронт приближался к Прихоперью. В сентябре в Балашов прибыл новый командующий Егоров А.И. Он возглавил 9-ю армию Южного фронта,в состав которой входили 16-я стрелковая дивизия Киквидзе, 1-я отдельная украинская стрелковая бригада Сиверса, конница Миронова и другие подразделения. Бригаада Сиверса доукомплектовывалась в Козловке, в нее вошли 900 добровольцев. Летом и осенью эта бригада вела тяжелые бои с казаками Краснова по линии Самойловка-Пески-Никольское-Кардаил-Байчурово-Третьяки. Части Сиверса за 4 месяца 11 раз переходили в наступление. Красные войска принудили Краснова к отступлению, он эмигрирует за границу. На его место пришел Деникин. Подходил год 1919.

Используемая литература:
В.В. Смотров, О.В. Смотров, Л.И. Кузеванов "Балашовское Прихоперье в годы испытаний: очерки истории и историографии"
А.Посадский "От Царицына до Сызрани: очерки Гражданской войны на Волге"

0

19

Леха, блин такие интересные вещи выкладываешь. Читаю в запой! :cool:

+1

20

Вооот!!! уже радует!а то я чета подумал-сообщения длинные,читать наверно никто не будет!самое интересное впереди! :flag: находки выкладывай!!! 8-) наверняка у всех че-нить есть!!!

0


Вы здесь » Балашов. Краеведческий поиск » Вставай Страна Огромная » Балашов во времена гражданской войны.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC